|
|
||||||||||||||||
|
||||||||||||||||
|
||||||||||||||||
Монолог в Саду низвергнутых кумиров, где Железный ФеликсМонолог в Саду низвергнутых кумиров, где Железный Феликс подозрительно вглядывается в черты Петра Великого. В КАНУН очередной годовщины Октябрьской революции я побывал в своего рода "Саду низвергнутых кумиров". А точнее, в Пантеоне дважды павших борцов за дело Октября. Сначала их естественным образом настигла физическая кончина, а потом, спустя десятилетия, разочаровавшиеся в революционных идеалах граждане снесли воздвигнутые в увековечение их памяти монументы. Они собраны теперь здесь, на берегу Москвы-реки, в окружении знаковых символов нынешней эпохи. Скорее всего, никто не продумывал этой композиции, но она получилась весьма знаменательной. Центром стал "карающий меч революции" - памятник работы Вучетича, долгое время стоявший напротив печально знаменитого здания на Лубянке. На цоколе просматривается тщетно замазываемая надпись от руки: "Извини, не уберегли. Феликс с нами!". В то же время никаких следов поклонения верных наследников великого дела не видно в пространственной группе, призванной символизировать ужасы сталинизма. Она состоит из розово-мраморной статуи вождя и многочисленных фигур его жертв. Меньше всего повезло основоположнику всех революционных преобразований - в этой скульптурной компании Ленин похож скорее на ходока к самому себе, чем на великого мыслителя, вдохновителя, организатора. Фоном этого застывшего реквиема стали золотые купола возрожденного храма Христа Спасителя, циклопическая фигура Петра Великого на капитанском мостике символизирующего Россию корабля и красно-кирпичный Президент-отель, место важнейших встреч современной власти. Вся наша история - как на ладони. История бурная, многократно переписываемая, вызывающая непонимание и страх у недругов России. Какое место занимают в ней эти люди, чьи черты застыли в вытесненных с московских площадей памятниках? Куда повернули они Россию в октябре 1917-го, решительно взяв на себя ответственность за бесхозную тогда власть? Были ль они народными заступниками, как сами себя называли, или - узурпаторами, присланными в пломбированном вагоне вражескими агентами, кровожадными сеятелями всеобщего страха? Об этом спорят у нас целое десятилетие, а за рубежами России - и все годы, прошедшие после событий той осенней петербургской ночи. И однозначного ответа найти не могут. И это естественно. Каждая перемена в жизни дает надежду одним и отнимает ее у других. Тем более такая крутая, как в октябре 1917-го. Другой вопрос - насколько эта перемена была продиктована временем. ТУТ НЕ О ЧЕМ спорить. Россия была беременна революцией, как выразился один из ее участников. Да и не смогла бы "кучка авантюристов" - по определению нынешних переоценщиков нашей истории - заставить огромную страну жить по своим законам "без четверти век". Значит, эти законы были желанны для большинства. Значит, люди верили, что, следуя им, они добьются лучшей жизни. Апологеты Великого Октября внушали, что открытая ими страница - последняя в мировой истории. Что русская революция создала всему миру идеальные условия для исполнения вековой мечты человечества - строительства общества социальной гармонии. Они противоречили сами себе, ибо исповедуемый ими диалектический материализм не предполагал стояния на месте, он предсказывал постоянное "отрицание отрицания". Настал момент, когда "революционные идеи" стали тормозить прогресс. И были отброшены. В момент наивысшего разочарования в идеалах Великого Октября разгоряченные толпы скинули с пьедесталов былых кумиров. Как им казалось, навсегда. Но снова парадокс. Наиболее радикально настроенные сторонники разрыва с революционным прошлым избрали для своего герба изображение Петра Великого. Царя-реформатора, осуществлявшего свои преобразования с беспощадностью деспота. Пролитая им кровь, с точки зрения сегодняшних радикальных "демократов", как бы искупалась масштабами созидательной деятельности, толчок которой дал Петр. Репрессии же под флагом "революционной целесообразности" перечеркнули в их глазах все то положительное, что удалось сделать "наследникам Октября". Право власти на применение силы не является предметом нашего разговора. Хотя без силы - какая же власть? ТЕ, КТО ДОРОЖИТ своим национальным достоинством, не соглашаются перечеркнуть ни одной страницы своей истории. Тут уместно было бы вспомнить о двух российских революционерах, двух поляках: Дзержинском и Пилсудском. До 1917-го в их судьбах было много общего - революционные кружки, царские тюрьмы и ссылки. После Октябрьской революции Пилсудский стал во главе получившей независимость Польши и защищал ее далеко не в белых перчатках. Вплоть до вступления в войну против своих вчерашних единомышленников. Дзержинский же помимо проведения в жизнь партийной директивы о "красном терроре" проявил себя и на экономическом, и на социальном поприще. Поляки простили Пилсудскому репрессии и военные авантюры, унесшие многие жизни. И переименовали площадь Дзержинского в центре Варшавы в площадь Пилсудского. Мы же забыли и борьбу с разрухой на железных дорогах, и заботу о беспризорных детях, в чем ярко проявил себя Железный Феликс, и вычеркнули его имя с карты Москвы. Но, быть может, это сравнение слишком близко и болезненно, чтобы спокойно взглянуть на него с дистанции времени. Вспомним пример из истории страны, которая любит кичиться своей приверженностью к демократическим ценностям и высокомерно поучать других. Свою революцию пережили пару веков назад и Соединенные Штаты Америки. Она, как говорится в одном американском научном труде, "возвестила эру революций на Европейском континенте, в Латинской Америке и, наконец, в Азии и Африке - эру, в которой мы живем по сей день". Не правда ли, слова будто списаны из Краткого курса истории ВКП(б) - там, правда, подобная оценка давалась Октябрьской революции. И у американских революционеров был свой "великий вождь" - Джордж Вашингтон, первый президент, чей профиль и поныне красуется на долларовой купюре (советские крупные деньги, как мы знаем, несли на себе профиль Ленина). Перед культом этой личности бледнеют все позднейшие "культы" в разных странах мира. Например, в популярном американском учебнике еще прошлого века утверждалось: "Первое слово ребенка должно быть "мать", второе - "отец", третье - "Вашингтон". В канун празднования 100-летия первого президента один из конгрессменов заявил в официальном выступлении: "С начала истории мира только два дня рождения празднуются всем человечеством - 22 февраля и 25 декабря". Имеются в виду дни рождения Джорджа Вашингтона и Иисуса Христа. И хотя американским суперпатриотам не удалось потеснить Сына Божиего, заставив его разделить место с первым президентом США, громкое эхо подобных настроений живо и поныне. Между тем, как свидетельствуют документы, Вашингтон далеко не был "сверхчеловеком". Известный английский ученый Бертран Рассел, не понаслышке знакомый с американской историей, считал Вашингтона "бесчестным руководителем, сражавшимся за дело революции только потому, что не хотел платить причитавшихся с него по справедливости долгов британским купцам". Вашингтон и его штаб признаны основателями национальной системы военных тюрем, в которых узники не получали иной пищи, кроме хлеба и воды. Именно первый президент США рекомендовал конгрессу ввести "жестокий, каторжный труд" в качестве промежуточного наказания между сотней плетей и смертной казнью. Между прочим, Вашингтон широко применял смертную казнь, обставляя ее надлежащим устрашающим церемониалом... Обо всем этом напоминается не для того, чтобы бросить тень на национального героя. Вопрос о роли личности в истории никогда не был однозначным. Но, как справедливо заметил один американский ученый, если бы перед историком стоял выбор - прославление или ниспровержение героя, предпочтительнее первое. Есть и другой, более близкий нам пример - Наполеон. Его биография содержит как героические, так и злодейские страницы. Но он бы не стал легендарной личностью, если бы хоть частично не воплотил в себе чаяния французского народа в определенную эпоху. Надо ли говорить, что и русскому народу он принес неисчислимые беды нашествием 1812 года. Тем не менее в нашей памяти Наполеон сохраняется не как узурпатор и тиран, а как яркая и в чем-то даже привлекательная личность. Уже его современник, отмечая, что "до последней все обиды отплачены тебе, тиран", восклицал: Да будет омрачен позором. Тот малодушный,кто в сей день Безумным возмутит укором. Его развенчанную тень! Имя этого современника Наполеона - Александр Сергеевич Пушкин. Как всегда, в его стихах звучит весьма актуальный завет потомкам - бережнее относиться к "развенчанным теням", к исторической памяти, в которой далеко не все страницы должны быть непременно благостны. ОБ ЭТОМ вспоминается и в "Саду низвергнутых кумиров", в окружении фигур из вчера еще прославлявшегося прошлого. Где граница между ослеплением фанатика и патриотизмом гражданина? Мы не должны прощать историческим деятелям их явных ошибок и преступлений, но в то же время не имеем права вычеркивать эти имена из своей жизни. Потому что наша история - это не только сиятельные Романовы, Достоевский, Толстой, Шолохов, Сахаров. Это и Иван Грозный, Ленин, Сталин, Маяковский, Горький... Давайте учиться на ошибках отцов и дедов. Ведь именно деятели Великого Октября первыми попытались вычеркнуть из нашей истории не приглянувшихся им деятелей России. В 1918 году почти одновременно была расстреляна семья Николая II и с помощью всякого рода веревочных тяг сброшена с постамента огромная статуя Александра III возле храма Христа Спасителя в Москве. Примечательную запись в связи с этим оставил в своем дневнике М. Пришвин: "Сына застрелили, а отцу веревку на шею накинули...". Чем закончилась в итоге эта варварская акция? Бумеранг вернулся к тем, кто его запустил, и теперь на свалку истории пытаются выбросить тех, кто жизни свои положил за "светлое будущее всего человечества"... В "Саду низвергнутых кумиров", рядом с застывшими в мраморе и бронзе вождями революции, пригнулась к земле проржавевшая железная фигура. "Время собирать камни" - написано на табличке рядом с нею. Действительно, настала пора спокойно разобраться в своей истории. Этого требует и намечающийся поворот в международных отношениях. Нас все больше атакуют на Западе, и не только за всякого рода экономические неурядицы. Кое-кто решил, что мы растеряли всю свою национальную гордость, потеряли временные ориентиры. Происходящий в нашем народе процесс внутреннего самоочищения они воспринимают как "распад империи", механически отождествляя органично сложившуюся Россию со всякого рода искусственными "содружествами наций". Мы невольно помогаем в этом, бездумно расправляясь со своими историческими деятелями и событиями. Очередная годовщина революции 1917 года дает повод еще раз задуматься об этом. Давайте проникнемся чувством исторической ответственности. Перестанем укорять развенчанные тени. Назовем вещи своими именами. И для начала перестанем стыдливо именовать то, что произошло 82 года назад в городе на Неве, "октябрьским переворотом". Перевороты живут день, неделю, месяц. Мы же прожили под знаком этого события почти век. Не только у себя в стране - весь мир был действительно до основания потрясен русской революцией. И это определяет ее величие - нравится это кому-то или нет. Ну а то, что это произошло в октябре и преследовало целью построение социализма, не вызывает никаких сомнений. Поэтому не вижу повода, чтобы с чистой совестью, независимо от личной оценки происшедшего катаклизма, отказываться от сложившегося термина: "Великая Октябрьская социалистическая революция". И логично, что 7 ноября мы теперь не только отмечаем годовщину этой революции, но и говорим о национальном согласии. В ХХ веке мы прошли через страшное чистилище политических споров, гражданской войны, отражения вражеских нашествий. Выстоять мы можем, только осознав единство своей истории и своего предназначения. Тогда не поколеблют Россию ни внутренний сепаратизм, ни высокомерие сытых чужеземцев. Юрий ВАСИЛЬКОВ. |
||||||||||||||||
