Китайская армия отступает Почему за Великой стеной военных решили
Китайская армия отступает Почему за Великой стеной военных решили
отлучить от бизнеса .
ДЛЯ МНОГИХ китайских генералов, адмиралов и старших офицеров
приход Нового года на сей раз отнюдь не был праздником. Дело в том, что
согласно решению ЦК КПК, объявленному его Генеральным секретарем и
председателем Центрального военного совета КНР Цзян Цзэминем, всем
воинским частям сухопутных, военно-воздушных и военно-морских сил, а также
вооруженной полиции (как именуется китайский спецназ) и Управлению
общественной безопасности (аналог нашего ФСБ) с 1999 года категорически
запрещено заниматься коммерческой деятельностью и предписано прекратить
связи с созданными ими дочерними предприятиями. Некий высокопоставленный
интендантский чин, не назвавший прессе своего имени, остроумно заметил,
что, хотя подобное решение продиктовано благими намерениями, осуществить
его будет не легче, чем отучить китайцев курить, к чему их недавно
призвали парламентарии. (Всекитайское собрание народных представителей
недавно объявлено первой в стране зоной для некурящих).
У читателей в связи с этим могут возникнуть два вопроса. Во-первых,
почему пекинские лидеры решили запретить людям в погонах заниматься
бизнесом, то есть дополнять бюджетные ассигнования на нужды обороны? И
во-вторых, почему, однажды втянув военных в бизнес, будет столь трудно
положить этому конец?
Начну с того, что самообеспечение является давней революционной
традицией Народно-освободительной армии Китая еще со времен партизанских
баз в годы гражданской войны. Каждый командир части был приучен не
полагаться во всем на централизованное снабжение, а выращивать капусту и
редьку, и разводить свиней и карпов. То есть, получая от вышестоящих
снабженцев в лучшем случае лишь зерно, полностью обеспечивать своих людей
"приварком". Эта традиция, возрожденная в наши дни, сама по себе никаких
нареканий не вызывает.
Дело в другом. Когда двадцать лет назад начались реформы и
потребовались средства на модернизацию экономики, пришлось притормозить
рост военных ассигнований. Чтобы компенсировать это, пленум ЦК КПК в 1985
году официально разрешил вооруженным силам и силовым ведомствам самим
зарабатывать деньги на свои нужды. В результате возникла разветвленная
сеть из пятнадцати тысяч предприятий - целая коммерческая империя,
ежегодно производящая товаров и услуг на 18 млрд. долларов. Для сравнения
скажу, что официальные размеры военного бюджета КНР не достигают и 11
млрд. долларов.
Впрочем, зарубежные эксперты считают, что, как когда-то в Советском
Союзе, истинная сумма затрат на оборону в несколько раз больше
публикуемой.
Но так или иначе, 18 млрд. долларов - это 2 процента валового
внутреннего продукта страны и весомая прибавка к бюджетным ассигнованиям
на нужды обороны. Почему же тогда военных решили отлучить от
предпринимательской деятельности?
Пока целью бизнесменов в погонах было накормить и одеть личный
состав, усовершенствовать казармы и учебные полигоны, все шло хорошо. Но
как только дочерние предприятия воинских частей стали давать прибыль и
расширять круг своей деятельности, появились соблазны, перед которыми
далеко не всякий смог устоять.
Грань между законной и незаконной предпринимательской деятельностью
военные впервые переступили, получив доступ к добыче угля. Чтобы дать
министерству обороны самостоятельно снабдить себя топливом, а заодно и
подзаработать, Госсовет передал в его ведение несколько тысяч шахт в
провинции Шаньси. А в первые годы реформ на уголь одновременно
существовали три цены: государственная - для поставок железным дорогам и
электростанциям, договорная - для сделок, не связанных с госзаказом, и
наконец - рыночная. Возможность использовать военные эшелоны, не
подлежащие проверке гражданских властей, позволила вывезти к восточному
побережью огромное количество "черного золота", чтобы сбыть его на
"черном" рынке.
Полученные прибыли явились стартовым капиталом для рывка на таком
новом, перспективном направлении, как телекоммуникации. Используя свой
научно-технический потенциал, а также большой диапазон частот радиосвязи,
армия легко стала лидером в таких областях, как запуск коммерческих
спутников, прокладка оптиковолоконных линий связи (в том числе китайского
участка трансконтинентального кабеля Шанхай-Франкфурт). Крупнейший
телекоммуникационный концерн "Чанчэн" ("Великая стена"), куратором
которого является генштаб, стал одним из зачинателей быстрого
распространения в стране мобильных телефонов. Одна лишь сделка с
американским концерном "Джи-Ти-И" по созданию пейджинговой сети
оценивается в 90 млн. долларов.
Военным принадлежат четыре из десяти крупнейших в Китае корпораций
по производству готовой одежды. Армия открыла четыреста фармацевтических
фабрик, выпускающих десятую часть производимых в стране лекарств.
Бизнесмены в погонах делают крупные вложения в недвижимость. Им
принадлежит 1500 гостиниц международного класса, в том числе
пятизвездочный "Палас-отель" в Пекине.
НЕМАЛАЯ часть прибылей всей этой империи присваивается военной
верхушкой, не говоря уже о том, что члены семей генералов и старших
офицеров получают на дочерних фирмах высокооплачиваемые и
необременительные посты.
Иностранные партнеры созданных под крышей НОАК предприятий обычно
при первом же контакте бывают потрясены и восхищены. Их встречает офицер
на "Мерседесе" с мигалкой и военным номером. Не обращая внимания на
автоинспекцию, он едет по встречной полосе на красный свет и мгновенно
преодолевает транспортные заторы. А при оформлении всех необходимых для
сделки документов чиновники проявляют редкостную оперативность и
доброжелательность.
Данный пример можно трактовать как метафору и в более широком
смысле. Любое предприятие, находящееся "под крышей" армии или других
силовых структур, обладает явным преимуществом перед своими конкурентами.
Местные власти не решаются вымогать у них взятки. Да и никакие рэкетиры не
вздумают "наезжать" на фирму, которую учредил здешний гарнизон или
управление общественной безопасности. Именно сознание своей
безнаказанности побудило военных "отмывать" деньги, не опасаясь
сопротивления криминальных структур: открывать дискотеки, караоке-бары,
массажные салоны и другие места сомнительных развлечений, которые обычно
контролирует мафия.
Однако главная причина, побудившая Пекин отлучить военных от бизнеса,
состоит в другом. Наибольший ущерб интересам государства и общества
предприниматели в военной форме нанесли тем, что начали заниматься внешней
торговлей. И тут неподконтрольность вооруженных сил пограничной и
таможенной службе обернулась еще большими барышами. К примеру, сторожевой
корабль принимает в открытом море партию контрабандных сигарет или на
десантную баржу грузят японские автомашины и затем доставляют все это на
закрытую для посторонних военно-морскую базу.
Подобным же образом в качестве перевозчиков контрабанды используются
самолеты военно-транспортной авиации. Отнюдь не случайно Цзян Цзэминь
впервые заявил о необходимости покончить с участием военных в коммерческой
деятельности именно на Всекитайском совещании по борьбе против
контрабанды.
Если при военном бюджете менее 11 млрд. долларов вооруженные силы
имеют дочерние предприятия, которые ежегодно производят на 18 млрд.
долларов товаров и услуг, - это, безусловно, подспорье для государства.
Однако оказалось, что при этом бюджет теряет 12 млрд. долларов в
результате контрабандных операций "под крышей" военных. Иными словами, две
трети того, что армия вроде бы самостоятельно зарабатывает на свои нужды,
она крадет у государства.
РАЗУМЕЕТСЯ, вывести 15 тысяч предприятий из-под покровительства
армии и силовых ведомств - дело непростое. Если они лишатся прежней
"крыши", найти желающих их приватизировать будет нелегко. А у
правительства сейчас и так достаточно хлопот с убыточными государственными
предприятиями, многим из которых грозят банкротство и массовые увольнения.
И все же нынешнее решение, объявленное Цзян Цзэминем, было принято
на основе согласия как гражданского, так и военного руководства при
поддержке общественного мнения и особенно деловых кругов, недовольных
привилегированным положением военных в условиях рыночной экономики.
Признано недопустимым, что многие генералы и старшие офицеры больше думают
о прибылях, а точнее говоря, о личном обогащении, нежели о повышении
обороноспособности страны. Да еще плодят коррупцию на местах, привлекая к
дележу барышей партийно-государственную номенклатуру.
Думаю, что в истории отлучения китайских военных от коммерческой
деятельности есть кое-что поучительное для России. И не только как
негативный опыт, которого следует избежать. Пожалуй, еще важнее видеть в
этом еще один пример осуществления принципа "переходить реку, нащупывая
камни", то есть находить в себе смелость отказываться от начинаний,
которые себя не оправдали, постоянно использовать в ходе реформ механизмы
самокоррекции и саморегуляции.
Всеволод ОВЧИННИКОВ.
Пекин-Москва.
|
